О добродетельных

     Громом и небесным огнем надо говорить к сонливым и  сонным
чувствам.
     Но  голос  красоты  говорит тихо: он вкрадывается только в
самые чуткие души.
     Тихо вздрагивал и смеялся сегодня мой  гербовый  щит:  это
священный смех и трепет красоты.
     Над   вами,   вы,  добродетельные,  смеялась  сегодня  моя
красота. И до меня доносился ее голос: "Они хотят еще --  чтобы
им заплатили!"
     Вы  еще  хотите,  чтобы вам заплатили, вы, добродетельные!
Хотите получить плату за добродетель, небо за  землю,  вечность
за ваше сегодня?
     И  теперь  негодуете  вы  на  меня,  ибо  учу  я,  что нет
воздаятеля? И поистине, я не учу  даже,  что  добродетель  сама
себе награда.
     Ах, вот мое горе: в основу вещей коварно волгали награду и
наказание -- и даже в основу ваших душ, вы, добродетельные!
     Но, подобно клыку вепря, должно мое слово бороздить основу
вашей души; плугом хочу я называться для вас.
     Все сокровенное вашей основы должно выйти на свет; и когда
вы будете  лежать  на  солнце,  взрытые и изломанные, отделится
ваша ложь от вашей истины.
     Ибо вот ваша истина:  вы  слишком  чистоплотны  для
грязи таких слов, как мщение, наказание, награда и возмездие.
     Вы  любите  вашу добродетель, как мать любит свое дитя; но
когда же слыхано было, чтобы мать хотела платы за свою любовь?
     Ваша добродетель -- это самое дорогое  ваше  Само.  В  вас
есть  жажда  кольца; чтобы снова достичь самого себя, для этого
вертится и крутится каждое кольцо.
     И каждое дело вашей добродетели похоже на гаснущую звезду:
ее свет всегда находится еще в пути и блуждая -- и когда же  не
будет он больше в пути?
     Так  и  свет  вашей добродетели находится еще в пути, даже
когда дело свершено уже. Пусть оно будет даже забыто и  мертво:
луч его света жив еще и блуждает.
     Пусть  ваша  добродетель  будет  вашим  Само,  а не чем-то
посторонним, кожей, покровом --  вот  истина  из  основы  вашей
души, вы, добродетельные!
     Но   есть,  конечно,  и  такие,  для  которых  добродетель
представляется корчей под  ударом  бича;  и  вы  слишком  много
наслышались вопля их!
     Есть  и  другие, называющие добродетелью ленивое состояние
своих пороков; и  протягивают  конечности  их  ненависть  и  их
зависть,  просыпается  также  их  "справедливость"  и трет свои
заспанные глаза.
     Есть и такие, которых тянет вниз: их демоны тянут  их.  Но
чем  ниже  они опускаются, тем ярче горят их глаза и вожделение
их к своему Богу.
     Ах, и такой крик достигал ваших ушей, вы,  добродетельные:
"Что не я, то для меня Бог и добродетель!"
     Есть  и  такие,  что  с  трудом  двигаются  и скрипят, как
телеги, везущие камни в долину: они говорят много о достоинстве
и добродетели -- свою узду называют они добродетелью!
     Есть и такие, что подобны часам с ежедневным заводом;  они
делают  свой  тик-так  и  хотят,  чтобы  тик-так  назывался  --
добродетелью.
     Поистине, они забавляют меня: где бы я  ни  находил  такие
часы,  я  завожу  их своей насмешкой; и они должны еще пошипеть
мне!
     Другие гордятся своей горстью справедливости и во  имя  ее
совершают  преступление  против всего -- так что мир тонет в их
несправедливости.
     Ах, как дурно звучит слово "добродетель"  в  их  устах!  И
когда  они  говорят:  "Мы правы вместе", всегда это звучит как:
"Мы правы в мести!"
     Своею  добродетелью  хотят  они  выцарапать  глаза   своим
врагам; и они возносятся только для того, чтобы унизить других.
     Но  опять  есть  и  такие,  что сидят в своем болоте и так
говорят из тростника: "Добродетель -- это значит сидеть  смирно
в болоте.
     Мы  никого  не кусаем и избегаем тех, кто хочет укусить; и
во всем мы держимся мнения, навязанного нам".
     Опять-таки  есть  и  такие,  что  любят  жесты  и  думают:
добродетель -- это род жестов.
     Их  колени  всегда  преклоняются,  а  их  руки  восхваляют
добродетель, но сердце их ничего не знает о ней.
     Но есть и  такие,  что  считают  за  добродетель  сказать:
"Добродетель   необходима";  но  в  душе  они  верят  только  в
необходимость полиции.
     И многие, кто не могут видеть высокого в  людях,  называют
добродетелью,  когда  слишком  близко  видят  низкое  их;  так,
называют они добродетелью свой дурной глаз.
     Одни хотят поучаться и стать на путь истинный  и  называют
его  добродетелью;  а  другие  хотят  от  всего отказаться -- и
называют это также добродетелью.
     И  таким  образом,  почти  все  верят,  что  участвуют   в
добродетели;  и  все  хотят  по  меньшей  мере быть знатоками в
"добре" и "зле".
     Но не для того пришел Заратустра, чтобы сказать всем  этим
лжецам  и  глупцам:  "Что  знаете  вы о добродетели! Что
могли бы вы знать о ней!" --
     Но чтобы устали вы, друзья мои, от  старых  слов,  которым
научились вы от глупцов и лжецов;
     Чтобы  устали от слов "награда", "возмездие", "наказание",
"месть в справедливости";
     Чтобы устали говорить: "Такой-то поступок  хорош,  ибо  он
бескорыстен".
     Ах,   друзья  мои!  Пусть  ваше  Само  отразится  в
поступке, как мать отражается в ребенке, -- таково должно  быть
ваше слово о добродетели!
     Поистине,  я  отнял  у  вас  сотню  слов  и  самые дорогие
погремушки вашей добродетели; и теперь вы  сердитесь  на  меня,
как сердятся дети.
     Они  играли  у  моря -- вдруг пришла волна и смыла у них в
пучину их игрушку: теперь плачут они.
     Но  та  же  волна  должна  принести  им  новые  игрушки  и
рассыпать перед ними новые пестрые раковины!
     Так  будут  они  утешены;  и подобно им, и вы, друзья мои,
получите свое утешение -- и новые пестрые раковины!
     Так говорил Заратустра.

ПЕСНЯ ОБ ОБИЖЕННОМ ВРЕМЕНИ

	Приподнимем занавес за краешек -
	Такая старая, тяжелая кулиса:
	Вот какое время было раньше,
	Такое ровное - взгляни, Алиса!

		Но... плохо за часами наблюдали
			Счастливые,
		И нарочно Время замедляли
			Трусливые,
		Торопили Время, понукали
			Крикливые,
		Без причины Время убивали
			Ленивые.

		И колеса Времени
		Стачивались в трении,-
		Все на свете портится от тренья...
		И тогда обиделось Время -
		И застыли маятники Времени.

	И двенадцать в полночь не пробило,
	Все ждали полдня, но опять не дождалися,-
	Вот какое время наступило -
	Такое нервное,- взгляни, Алиса!

		И... на часы испуганно взглянули
			Счастливые,
		Жалобные песни затянули
			Трусливые,
		Рты свои огромные заткнули
			Болтливые,
		Хором зазевали и заснули
			Ленивые...

		Смажь колеса Времени -
		Не для первой премии,-
		Ему ведь очень больно от тренья!
		Обижать не следует Время,-
		Плохо и тоскливо жить без Времени.